Crocodile Nr 1-1941

■>

№ I ЯНВАРЬ МОСКВА Ш1 • ИЗДАНИЕ ГАЗЕТЫ „ПРАВДА" • ГОД ИЗДАНИЯ XX « ЦЕНА НОМЕРА 60 КОП.

Рис. Л. Бродаты

Ни минуты опоздания!

Новогодние

телеграммы

-ляЯИОЙн

Служебные отметки

связи СССР

Фота твжпадммд

Иэ - № -

- го. ч - м. пор. № -

[К МІ

Адаес - г -

9 у

Сынок и пасынок

О ДНА немолодая особа приехала из Вятки
в Ленинград.

Дело в том, что дочь этой особы прожи¬
вала в Ленинграде. У этой дочери .родился
сын. И вот теперь наша новоиспеченная ба¬
бушка прибыла в Ленинград, чтоб увидеть
своего внука и чтоб пошить ему какой-нибудь
гардероб, соответствующий Іего (возрасту. И с
этой целью она привезла с собой ручную швей¬
ную машину.

Кроме машины старуха везла еще корзин¬
ку со всякой домашней ерундой и пакет с про¬
дуктами питания.

Родственники старухи, провожавшие ее в
Вятке, поставили в вагон эти ее вещи. Так что
старуха не ощущала пока что тяжести своего
багажа.

Но когда поезд остановился .в Ленинграде
и наша престарелая женщина, нагруженная
багажом, вышла на платформу, она увидела,
какай это тяжелая ноша.

Она сгоряча прошла шагов двадцать и по¬
думала, что ей капут. Дыхание у нее перехва¬
тило, сердце в груди заколотилось, -в боку за¬
кололо.

Она положила свою ношу на платформу.
И присела ш корзинку. Сидит и еле дышит.

Вдруг идет носильщик.

Старуха подозвала его к себе и говорит:

— Сынок, моя дочь не могла «меня встре¬
тить, поскольку она прикована к постели по
случаю рождения .ребенка. Муж моей дочери,

слесарь производства, вероятно, не смог в днев¬
ное время* покинуть свой станок. Одним сло¬
вом, меня никто не встретил, и я теперь на¬
хожусь в крайнем затруднении. Помоги, сынок,
дотащить мои вещи до трамвая. Но только я
тебе откровенно скажу: я имею в обрез на про¬
езд в трамвае с багажом. Что касается оплаты
за твой полезный труд, то я могу тебе предо¬
ставить на выбор: кусок пирога с капустой ли¬
бо вареную куриную ногу.

И с этими славами наша старуха развязы¬
вает пакет, чтобы показать носильщику его
плату.

Носильщик, который мечтал получить день¬
ги и уже мысленно положил, может быть,
трешку в свой карман, с «неудовольствием вы¬
слушал .речь старухи.

Он сказал:

— При чем тут, мама, тірог и куриная но¬
га? Существует такса за пронос багажа.
А которые «1е могут платить, те пущай сами
вещи несут, если они такие сильные. Ваша
•варе,пая куриная -йога .меня -не устраивает. 51 не
могу оплачивать квартплату с помощью этой
ноги. Надо • что-нибудь понимать, прежде чем
делать людям такое несерьезное, обидное пред¬
ложение. Е -*> хорошо, что вы высказались,
прежде чем я отнес ваши вещи. Хорош был
бы я, (если б за свой труд и потраченное вре¬
мя подучил бы куриную ногу. Я представляю,
какая неожиданность была бы для меня, ду¬
маю, что я отвел бы вас в отделение мили¬
ции... Покажите, впрочем, эту вареную ногу.
Просто интересно посмотреть, что это за но¬
га, которую я мог бы получить.

Издали посмотрев на куриную ногу, носиль¬
щик удалился, укоризненно покачивая головой.

Старуха снова взяла свою поклажу и, тяже¬
ло дыша, направилась к выходу. Ош плохо
шла. Шаркала ногами. Косыночка ее сбилась
с головы. И волосы разболтались. И она не
Предвидела конца своему путешествию.

Вдруг к старухе подходит какой-то -неизвест¬
ный гражданин. Очень чисто одетый. В пер¬
чатках. Он стоял у газетного киоска и что-то
покупал. Но, увидев старуху с багажом, он
подошел к Пей и сказал:

—* Ну-те, мамаша, дайте я вам вещи понесу.
Я вижу: вас затрудняет эта тяжесть.

У старухи. мелькнула мысль: -«Не вор ли
это?» Но гражданин в перчатках так деликат¬
но принял •ее івещи и так добродушно улыб¬
нулся, что мысль эта сіразу же отаіла.

Растерянная и даже ошеломленная.эт*нм пред¬
ложением, старуха не нашлась, что (сказать.
Она как тень последовала за незнакомцем.
И на улице молча показала рукой, на какую
трамвайную остановку идти.

Незнакомец поставил ее багаж на площадку
трамвая,, помог войти в вагон и, сняв шляпу,
пожелал ей счастливо доехаль.

Ошеломленная старуха даже п тут не наш¬
лась, что сказать. Она не произнесла даже
«мерси» или «благодарю». Она молча смотрела
на незнакомца, не зная еще, какие ей мысли
подвести под все это дело.

Но в<хг трамвай пошел. И незнакомый граде*
данин исчез в толпе.

2

Народный Комксеаряот Саня СССР

аом.

7*5^

К ай* х* ЪоЯса Н*~

ЛІ9 в ^9Ы^— - _

Идацйй

СССР

«Ш

ШЕгряпгя

- -Л _

О О

ь-с Зшъиип&гцу

по делоихс О
дЗиАк^<л ыгьукъъ

пго8.

СнлуьоІ лсгпъ. ' 0

Лымс ять. 0

€3^ О ^

"@1 ^

тЭ е. & &—

й*<к*

л/*мг

сгшс^

№ім#<мЯІ

СВЯЗИ ѵ СССР

• РОтр-тЕЛЕГРЯПпд _

Слчф.ебні/9 ат*вт*и

Ш _ Л -

т. п**А -

Кл ГГ ИТАНУ

ФѴТ&САЬНОЙ
команды „Динамо

Михаилу Якушину

Миш^ ты помнишь ними встречи?

кр питан футбольной
команды Спартак
Андрей Старостин.

м

- И вот старуха приехала домой. Увидела
внука, и с дочкой своей обнялась и поцелова¬
лась.

И с первых же слов она рассказала ей
историю, какая произошла с ней на вокзале.

И дочка была поражена не меньше чем ее
ма(ма.

Это дочка написала мне письмо. Вот что
она пишет в этом письме:

«Не мож'ете ли вы, уважаемый писаггель, че¬
рез посредство вашего рассказа поблагодарить
этого гражданина. Моя мама растерялась и ни¬
чего ему не сказала. А теперь она только об
этом и говорит и при этом плачет. Ей досадно,
что она не поблагодарила хорошего человека
за его душевное, сердечное отношение... А если
вы напишете рассказ, то, можетг быть, он проч¬
тет этот : реіссказ и ему станет приятно, что
его вспомнили в хороших выражениях... Если
вы возьметесь написать этот раЬсказ, то пе¬
редайте, пожалуйста, ему привет от меня и от
мамы. Как-нибудь вы вставьте эту фразу так,
чтобы она не повредила вашему рассказу...»

Нет, таікие фразы не вредят рассказам.

И я с охотой и удовольствием исполняю
просьбу двух женщин.

Я написал этот ,рассказ и теперь надеюсь,
что его прочтет наш славный незнакомец.

Этот рассказ я помещаю в новогоднем номере
журнала, Ведь именно на Новый год мы обыч¬
но деіяасм пожелания друг другу. Так я по¬
желаю гражданам в Новом году поступать
так, как поступил незнакомец.

Я поздравляю его с Новым годом. И мой
первый 4 бокал с шампанским я поднимаю за
него и за тех людей, которые во вс^ех делах
поступают так же, как он.

МИХ. ЗОЩЕНКО

Новогоднее

Новый год — он рядом, но вначале
Не мешает вспомнить о былом. •
Вспомним, как мы Новый год встречали

Год назад за этим же столом.

%

Были танцы. Комната вертелась.
Слышались признанья на ходу,

И, казалось, все, что нам хотелось.
Совершится в этом ж© году.

Знают, как таблицу умноженья,
Безмоторный путь за облака.

Значит, есть причина веселиться.
Есть, кого попотчевать вином,

С кем сердечным словом поделиться
И на миг не думать об ином.

Год прошел. И мы теперь недаром
Говорим в присутствии гостей:
«Если даже год зовется старым.

Он принес немало новостей».

И давайте выпьемте за этот
Старый год и новый... и за то.
Чтобы скучных не было нигде тут.
Чтобы зря не хмурился никто.

Вот опять мы вместе н не тужим:
Эта врач, цветет, как маков цвет.
Этот стал папашею и мужем.

Тот скрипач и чуть ли не поэт.

Этим двум почет и уваженье.

Эти оба, тихие пока,

Чтобы мы прощались без печали.

Но не разлучались навсегда
И в таком же обществе встречали
Впереди стоящие года!

СЕРГЕЙ СМИРНОВ

3

Рис. Н. Радлоѳа

В МОССОВЕТЕ

— Товарищ Пронин, тут еще один дом привезли. Куда ставить?

Ничего удивительного

— Милый мой! — воскликнул товарищ Ка-
рамелькин и бросился ко мне на шею.

Мы троекратно облобызались. После чего
товарищ Карамелькин, начальник нашего уч¬
реждения, крепко пожал мне руку и сказал:

— Спасибо. Большое, сердечное спасибо, то¬
варищ Пантелеев! Вы ко мне подошли не
только как подчиненный к начальнику, но как
товарищ к товарищу. Смело, решительно, как
и подобает советскому человеку, вы вскрыли
на собрании актива все недочеты моего руко¬
водства. Вы совершенно точно подметили эле¬
менты бюрократизма в моей работе. Очень
правильно указали на факты бездушного от¬
ношения к людям. И, надо отдать вам спра¬
ведливость, весьма остроумно прошлись насчет
моего зазнайства. Я хорошо запомнил это ме¬
сто в вашей речи. Прекрасно получилось.
«Кто-то сказал о том,— говорили вы взволно¬
ванно,— что некоторые полагают, что им вме¬
сте с чином дан и ум. Но часто мы видим,
что человеку дали чин, а ума у него ничуть
не прибавилось». Очень резко, но справедливо.
Конечно, нечего скрывать, не очень приятно
выслушивать такие слова. Но я их вполне
заслужил. Еще раз, товарищ Пантелеев, боль--
шое вам спасибо за здоіровую критику. Вы
мне оказали большую услугу.

Товарищ Карамелькин помолчал, затем доба¬
вил:

— А Царапкина придется уволить: подха¬
лим. Как он смел в моем присутствии выра¬
жаться обо мне такими словами! Вы только
подумайте, что он сказал: «Под испытанным
руководством товарища Карамелькина наше
учреждение идет гигантскими шагами вперед».
Так лгать! Так лгать! Нет, таких людей
нельзя держать в аппарате...

И ровно через полчаса я увидал на доске
приказов следующее:

«Старшего плановика Царапкина С. Т. уво¬
лить как подхалима и очковтирателя...»

Я возвращался домой в веселом настроении.
Над городом висело небо, чистое и ясное.
И люди попадались навстречу, все такие хоро¬
шие, милые, с открытыми, честными лицами.
И мне даже петь захотелось.

Но вдруг я услыхал, как два гражданина
ссорятся. Я был страшно поражен.

Как это может быть, чтоб люди ссорились?

Старожилы рассказывают, что когда-то дей¬
ствительно некоторые люди находили удоволь¬
ствие в том, что говорили друг другу всякие
гадости. Были даже эти... как их... слово та¬
кое чудное. Ах, да. 'Вспомнил: «склочники».
Говорят, попадались даже крепко склочные
коллективы. Но это было так давно. Триста
шестьдесят шесть дней тому назад...

Я остановился и стал прислушиваться к
громкому разговору этих двух граждан.

— Нет уж, дайте мне сказать,— говорил
блондин с чудесными синими глазами.— Не вы
меня толкнули, а я вас, простите, задел лок¬
тем. Так что я должен извиниться перед ва¬
ми, а не вы передо мной.

Но, как видно, коса нашла на камень.

— Не могу согласиться,— вспылил второй
гражданин, шатен с очаровательными серыми
глазами.— Не могу согласиться! Вы абсолют¬
но не правы. Это не вы меня задели локтем,
а я вас толкнул. Нет, нет, не извиняйтесь,
пожалуйста. Это я должен перед вами изви¬
ниться...

Я пошел дальше. Дома, на лестнице, я
встретил живущего в нашей квартире драма¬
турга Чародеева. Обычно веселый человек, он
на сей раз почему-то был угрюм.

— Что с вами? — спросил я.

— Маленькая неприятность,— ответил Чаро¬
деев.— Поругался с критиком Анчаровым.

— Что вы!—воскликнул я.—Ведь вы с ним
старые друзья.

— Да. Но, к сожалению, Анчаров поступил

ТОЛЬКО РАЗ В ГОДУ

— С Новым годом! Не откажите
в любезности, если это вас не по¬
беспокоит, разрешить пройти!.. С
новым счастьем!

— Рад счастливому случаю, по¬
зволяющему мне оказать вам это
приятное для меня одолжение. Про¬
ходите пожалуйста. И вас также!

со мной не по-товарищески. Он написал боль¬
шую статью о моей новой комедии. Непра¬
вильную статью. Нехорошую статью. Меньше
всего я ожидал это от Анчарова. Он от на¬
чала до конца всю мою комедию расхвалил.
Мне сейчас неловко смотреть людям в глаза.
Ведь все знают, что в этой пьесе имеется ряд
существенных недостатков. А он об этом
умолчал. Не ожидал. Не ожидал...

Сказав это, Чародеев вышел на улицу, низ¬
ко опустив голову.

В коридоре я встретил моего соседа Кар¬
пова, директора одного крупного завода.

—• Слушайте,— обратился он ко мне,— у вас
есть какая-нибудь энциклопедия? Мне нужен
том на букву «Б». Понимаете ли, я в одном
старом журнале наткнулся на одно старинное
слово — «бракодел». Хочу узнать, что это
означает.

Я по мере своих сил постарался объяснить
'ему знамение этого с ловли ,

— Видите ли, когда-то, очень давно, триста
шестьдесят шесть дней тому назад, были и
такие люди, которые на заводах и фабриках
делали брак, то есть плохие вещи. Они и на¬
зывались бракоделами.

Но Карпов не совсем понял.

— і Вы как-то путано объясняете,— сказал
он.— Ведь плохие вещи никому ненужны —
зачем же они их делали? И зачем вообще де¬
лать плохие вещи, когда лучше делать хоро¬
шие вещи?.. Дайте мне все-таки энцикло¬
педию.

Минут через десять после этого разговора
я услышал шум на кухне.

«Ага! — подумал я.— Опять сцепились».

Это обычная кухонная баталия, которая про¬
исходит почти ежедневно между двумя со¬
седками: Анной Ивановной и Анной Петров¬
ной.

Я приоткрыл дверь и стал прислушиваться.

— Да поймите же,— кипятилась Анна Ива¬
новна,— скерцо гораздо сильнее финала!

— Ничего подобного! Ничего подобного!— .
кричала Анна Петровна.— В финале чувствует¬
ся волнение, внутреннее напряжение.

— Но поймите вы,— не унималась Анна
Ивановна,— что скерцо — это бурная радость,
это...

Спор шел о последнем квинтете Шоста¬
ковича.

❖ *

*

Ничего удивительного! Крепко надеюсь, что
очень скоро приблизительно такие же факты
действительно будут иметь место в жизни.
И я смогу о них более подробно рассказать
в одном из своих фельетонов -а новом, 1941 го¬
ду. Во всяком случае я бы этого очень хотел.

Г. РЫКЛИН

к

4

Рис. Л. Генча

РИГА, СОВЕТСКАЯ, в, КВАРТИРА ТОКАРЯ РАЙТИСА

— Привет. Чуть-чуть не опоздал. Я, знаете, по старой при¬
вычке искал вас в подвалах.

ПИСАТЕЛИ ПРОВОЖАЮТ

° ис . Н. Радлова

— Прощайте, товарищи, пишите почаще.

Под столом

— Теперь я тоже буду встречать Новый
год, как все люди,— оказал Ефим.—■ У вас

ікой пай: двадцать рублей? Можете ваять у
пеня побольше,— і и он тряхнул своей копил -
ой — чугунным мсшеам с прорюхой .на спине.

— Ты будешь встречать через пять лет,
когда тѣбе исполнится девять,— оказала мама.

— Интересно анагтъ...— іначал было Ефим, но
:;ма заівязала ему .рот шерстяным шарфом и

проводила на улицу.

На дворе он узнал довольно неприятную
новость. Оказывается, Б у шмаковы, что живут
•.нами на улицу, и Серкжозовы, у которых ба-
ушка из Белостока, тоже собираются встре¬
чать Новый год и тоже как раз ночью. Ефим
сейчас же помчался доімюй и закричал еще на
лестнице, сдирая шерстяной шарф:

— Едемте моментально на вокзал! Лучше
уж мы просидим там до самой ночи, по край¬
ней м'ере, (встретим первые. А то его у нас пе¬
рехватят!

— Этот мальчишка сумасшедший,— нервно
сказала тетя.—У меня не сбиваются белки для
кекса. Уведите его куда-нибудь.

Ефиму опять замотали рот шарфом и опять
выставили за дверь. Он пробыл .на улице до
самого папиного прихода с работы. Папа нес
пузатый портфель, в котором позвякивало.

— Я знаю,— сказал Ефим, поднимаясь с па¬
пой по лестнице,— это у тебя бутылки. Инте¬
ресно знать! А Новый год маленький я ры¬
женький, я видел на календаре. И лучшее
-всего м-не с ним встретиться и поговорить по
душам. И он, наверное, терпеть не может
пьяниц.

— А ты знай помалкивай, поросенок, — ска¬
зал папа,—-мы его живо ко всему приучим.

Они вместе вошли в квартиру, а там уже был
готов румяный мясной пирог, жареный гусь и
даже теткин кекс. Для Ефима испекли от¬
дельно маленький пирожок. Незаметно, чтобы
не испортить вида, вырезали кусочек из гуся,
наскоро накормили Ефима и уложили спать

ровно в девять часов. Мама даже удивилась,
что Ефим улегся так послушно.

Ефим подождал, чтобы за мамой закрылась
дверь, соскочил с постели, достал из угла ку¬
бики и навалил их под одеяло. Потом вынул
из кармана кусок пирога и пригласил к себе
в постель кота Василиска.

— Давай будем игралъ и есть,—- уговаривал¬
ся он с Василиском,— и давай не спать до
самой встречи.

Через час мама забежала проведать Ефима.
Как только он услыхал еѣ шаги, он сейчас же
укрылся с головой -вместе с котом и с куби¬
ками. (Пирог был уже с’еден, остались одни
крошки.

В это время раздался звонок. Мама поспе¬
шила в прихожую, и папа -тоже пошел откры¬
вать дверь. Это пришли гости.

«Теперь (надо действовать,—подумал Ефим,—
а то они обязательно его прокараулят». Он
спрыгнул с постели, надел свои желтые ва¬
ленки и мамину вязаную -кофту и шмыгнул в
столовую, под стол. Там он устроился на
средней перекладине, завернулся в кофту и
стал ждать.

Все время звонили звонки и приходили го¬
сти. Ефим видел только нога, одни знакомые,
другие незнакомые.

Когда все собрались, мама сказала:

— Прошу к столу!

Всѣ задвигали стульями, и нош со всех
сторон обступили Ефима.

«Интересно знать,—» подумал Ефим.—» Сейчас
разберемся чьи—чьи. Мамины туфли лаковые с
бантом, желтые гетры пока не знаю... голу¬
бые туфли тоже не знаю, иу, серые баржи
теткины. А Новый год, наверное, придет из
прихожей, и мне как раз из-под дедушки
дверь .видать».

В это время Иван Егорович, сосед по квар¬
тирѣ, в вонючих черных сапогах, сказал:

— Надо бы проводилъ Старый год.

Все нош пришли в движений, особенно же
ерзали дедушкины валенки: он прямо сучил
ими, не переставая. За столом вспоминали вся¬
кую всячину, которая была в старом году, и
за все решительно пили и пили.

«Вот он придет, он вам покажет,—подумал
Ефим.— Он мальчик, -а вы все будете пьяные-
Интересно знать! Хорошо хоть, что я тут
сижу. Уж я-то встречу,— он слушал тосты и
думал: — »И ведь весь год мама с лапой об
чем-нибудь ныли, а теперь, оказывается, .все
очень прекрасно. А дедушка даже говорит:
«Дай бог, чтобы -так и впредь!»

Ефим совсем освоился под столом и начал
понемножку (развлекаться. Он уже обладал
некоторыми ценностями: двумя яблоками, зу¬
бочисткой, корочкой хлеба и теткиными туф¬
лями, (Которые жали ноги и .теперь стояли от¬
дельно. На одну туфлю он сел, а в другую
.раскрошил хлебную корочку и -плевал середин,
ки от яблок.

В это время он заметил, что к маминым
тонким .ножкам в лакированных туфельках
подбирается ножища в желтой гет.ре.

«Чья же это лапа?»—подумал Ефим и
вспомнил, что желтые гетры у доктора. Но¬
жища прижалась к маминой туфле, туфелька
отдернулась. «А-а, мою маму обижаешь»,—
рассердился Ефим и зубочисткой кольнул по-
вы-ще -гетры. Ножища дернулась и спряталась
под стул.

— А хватит ли вина? —♦ спррс-ил кто-то.

— Мы моментом еще добудем,— молодце¬
вато сказал папа, а мама потихоньку дернула
его за полу пиджака.

— Моментом! — опять сказал папа.

«А раз мама не велит, стало быть, не на¬
до»,— подумал Ефим и тоже дернул папу за
пиджак только изо всей силы. •

— Ну, я же и тг(к понимаю, что за манеры,—
обиделся папа.

— А я .ничего тебе и не говорю,— сказала
мама, и между ними дро>ііэошта небольшая ти¬
хая Перепалка.

И вдруг с ужасным грохотом под -стол с’е-
хал Иван Егорович. Ефим очень «испугался, но
Иван Егорович посмотрел на 'него добрыми
мокрыми глазами, ничуть не удивился и поче¬
му-то оказал:

— Ммммы все равно, как в лодке...

Е-го никто не стал вытаскивать наверх, и все
решили, что так гораздо веселее.

Дѣла под столом прибавлялось: пришлось
угостить Ивана Егоровича остатками яблока,
еще раз ткнуть зубочисткой докторскую но¬
жищу, которая теперь подбиралась к неизвѣст¬
ной голубой туфле (направо.

Внезапно все замолчали и диктор по радио
произнес:

— Слушайте бой часов с Кремлевской баш¬
ни.

И когда медленно забили часы, папа с шу¬
мом отодвинул стул и громко сказал:

— Вот н Новый год! Милости просим!

Все закричали:

— Ура!

Ефим заволновался: «Где же он, где?»—и
высунул голову из-под скатерти.

— Ай-ай-ай! — закричала дама в голубых
туфлях.—* Посмотрите скорее, Неужели это
Новый год лезет из-под стола!

Одни кинулись на четвереньки, другие при¬
сели на корточки и вытащили Ефима.

— Боже мой, это же .наш сумасшедший ре¬
бенок!— оказала тетка, вытряхивая из туфли
всякую еруніду.

Мама была вся красная от смущения. Она
схватила Ефима и потащила его .в спальню.
На постели, среди кубиков и хлебных крошек,
спал, блаженно улыбаясь, -мордастый Василиск.
Постѣль пришлось перестилать.

— Я говорил вам, что надо встречать на
вокзале,—сказал Ефим.— Его, .наверное, Буш¬
маковы к себе затащили или белостокская ба¬
бушка. О.на хитренькая, Медовых пряников
напекла. А у «ас одна водка. Интересно знать!
Ужасно ему нужно...

Он уснул сейчас же и во сне «встретился
•с рыжим малщиіком, у которого на груди уви¬
дел цифры; один, девять, четыре и еще один...
И Ефим обещал ему дружить с «им круглый
год.

В. КАРБОВСКАЯ

ѵ

У 'ГІ

А

В БРИЧКЕ сидели двое: худой, с безза¬
ботным ЛИЦОМ, КОЛХОЗНИК ТрОфИМ'ЮИН и
заготовитель грибов Неночуев, полный,
даже грузный мужчина лет тридцати пяти.
Возвращались они из поездки по лесным де¬
ревушкам и выселкам, где Неночуев инспек¬
тировал прибозатотоии-телыные точки.

Дорога, по которой они ехали к станции
Сизякино, проходила по живописнейшей мест¬
ности: ж<едтеющие нивы перемежались ро¬
щами и лесами, в заводях отражались дрему¬
чие ивы.

— Вот,— говорил заготовитель,— едут чу¬
даки на курорты, в санатории, во -всякие там
Га-пры и не догадываются, что в сутках ез¬
ды от Москвы такие места. Один воздух че¬
го стоит!..

— Действительно, — согласился Трофим-
кин,— места тут у нас — никакого лекарства
не надо. Ведь вот одна женщина к -нам сю¬
да Приезжала 1 . Поверишь ли: она до сорока
пяти лет не рожала, и уж никакой надежи у
ней не было, а тут пожила и двойню роди¬
ла. Прямо даже интересно. -Или вон стари¬
ков наших взять: Климову Даниле Василье¬
вичу сто один год, а он зимой каждую суб¬
боту в проруби купается. Истинное мое сло¬
во.

Видно было, что оба они, и Неночуев и
Трофимкин, находились в превосходнейшем
расположении духа. Неночуев об’ехал боль¬
ше десяти грибозаготбвительных точек и, как
ему думалось, собрал весьма ценные сведе¬
ния о работе этих учрежденій. Через два часа
он войдет в вагон и поедет в областной го¬
род, домой. Очень приятно! Трофимкин тоже
был доволен поездкой: работа выпала легкая
и интересная: сиди себе с заготовителем на
бричке и раз’езжай по лесам и деревушкам.
Во всех точках их отлично кормили. Спутни¬
ки мирно и вкусно беседовали на всевозмож¬
ные темы: о климате, .религиозных предрас¬
судках, яровизации картофеля, об охоте на
зайцев и даже об архитектуре...

— Нет,— говорил Трофимкин,— вот насчет
этого... насчет архитектуры в нашем колхозе
нехорошо получилось. Сделали мы постанов¬
ление — оборудовать в церкви клуб. А пред¬
седателем у нас тогда был Солякин Илья
Петров. Ничего он был человек, но только
уж очень пугливый и никогда ответствен¬
ность на себя принимать не хотел. Если, до¬
пустим, от района нет бумаги или приказа на
словах, то он ни пахать, ни косить, ни ско¬
тину случать не позволял. «Я,— дескать,—.
не имею еще установки...» Когда мы постано¬
вили церкву под клуб отдать и от района
уже согласие получили, он, Солякин-то, го¬
ворит: «Все-таки без архитектора ответствен¬
ность за это ініе возьму». Мы ему: «Илья Пе¬
трович, какая тут хитрость — церкву перест¬
роить. У нас ведь есть люди, которые сыз¬
мальства в Питере дома делали. Они всякие
фасоны знают...» А он: «Нет <и нет!» А у
хороших-то архитекторов и без нашей церкви

делов хватает — кто к нам по такому пустя¬
ку приедет! Раза три Солякин-то в город
ездил. И нанял там какого-то замухрялого
человека, который только и умел, что всякие
слова говорить: «канители», «балюстрада»,
«антрисоль», «Миха л Анджело»... Привезли
мы его честь-честью, квартиру отвели, каж¬
дый день ему кило мяса или куру жарим и
деньгами, что полагается, даем... А он топ¬
чется подле церкви с циркулем и все про
микрон говорит. «В нашем,— говорит,— деле
главное — микрон: ошибешься на один мик¬
рон — и жертв будет много...» А то сядет
у колокольни и начнет разговор: «Канители,—
говорит,— я вам сделаю по-римски, а цветоч¬
ки по потолку пущу по-вдаангтйски, а вхо¬
ды, — говорит, — у вас будут, это самое ант-
ре, по-мавритански...» «Вот, — думаем, — хоро¬
шо, что мы его привезли». И стали мы эти
«канители» делать и -всякие «балюстрады» то¬
чить. Слушаем его во всем >в точности, ста¬
раемся, как только можно. Потом глядим, что-
то у пас нехорошо получается: будто не клуб
для веселья строим, а острог. Потом все это
нам пришлось по своему плану переделывать...

Выслушав Трофимкина, заготовитель ска¬
зал:

— Главное в любом деле — квалификация.
Хоть вот взять тот же гриб. Это только ка¬
жется, что никакой хитрости тут нет: при¬
ехал да и заготовил. Я вот уже десятый год
сижу -на грибе и, можно сказать, собаку с’ел
в этом деле...

Трофимкин кивнул головой:

-г- Действительно, если человек без квали¬
фикации и без совести, то хорошей жизни ему
не будет. Вот, допустим, об тебе я ничего
плохого не скажу: и с образованием ты как
будто человек, и уважительный, н вот в
командировку тебя пускают, и жалованье те¬
бе идет... А «арод-то это, конечно, во внима¬
ние не принимает и свое мнение имеет. Людям
рот не заткнешь: ноне для критики ворота
широкие. Окажут: дескать, приехал в разгар
уборки, взял у колхоза лошадь и три дня в
лесах пропадал. И, дескать, нам не лошади
жалко, это уже пускай, что лошадь взял, а
главное, зазря он ее совсем гонял: никакого
дела не сделал.

— Это ты про меня? — изумился заготови¬
тель.

Трофимкин отрицательно покачал головой:

— Не я, а люди. Оно, можегг, ты и хорошо,
по своему мнению, сделал, а люди критику бу¬
дут пускать: дескать, почему он только возле
станции крутился, а вот в Тещино поехать
не схотел. Главный, скажут, гриб не тут, не у
нас, а в Тещине и Гулякине. Там в лесах от
гриба даже воздух пьяный делается — вот
там сколько грибов! Он, скажут, потому в Те¬
щино не поехал, что от станции далеко и это
ему беспокойно. Ему, скажут, не гриб дорог,
а ему надо очки втереть своему начальству:
дескать, вот сколько точек я об’ехал и вот
сколько делов сделал.

-—Ты м'еш не учи, куда мне ехать,— рас¬
сердился заготовитель.

— Да господи! — воскликнул Трофимкин. —
Разве я об себе? Да для меня—давай вот ся¬
дем под елочку, посидим, и — на станцию. Мое
дело — свез да отвез. Я тебе про людей го¬
ворю. У людей ноне, знаешь, какое мнение по¬
шло: дескать, если человек к чему пристав¬
лен, то он свое дело по всей совести должен
сполнять: хоть косец, хоть пастух, хоть шор¬
ник... Дармоедства чтобы не было—вот какое
мнение ионе пошло! Сейчас это Семку Грыз¬
лова за бока: «Ты почему этого элемента на
крючок не цапаешь?» А Семку хлебом не
корми, только ему навод для газеты сделай.
Злее его селькора у нас нету. Он когда чего
пишет, так у него кожа на лбу ходит и волос
па голове стоит. И вот Семка-то сейчас же
перо, чернила и — статейку в газету, в об¬
ласть: дескать, вот по какой причине у нас
гриб срывается. Возьмешь ты областную га¬
зетку, а там вся твоя биография, ну ее к сви¬
ньям!..

Заготовитель обалдело посмотрел на Тро¬
фимкина:

— Это вашему этому Семке, может быть,
год тут надо сидеть, чтобы понять дело, а
мне трех слов довольно, и я уж вижу все на¬
сквозь...

— Мне-то это понятно, — согласился Тро¬
фимкин, — но у народа свое мнение. Скажут,
три дня проездил, а точки как были на само¬
теке, так и остались. Им, чертям, показать на¬
до, как работу полагается вести. А ты, ска¬
жут, гусей жрал, яичницу жрал, зверобой глу¬
шил, а порученное дело не сполнил. іКучеряев
Лексей, парторг наш, он твоей работе анализ
сделает, и приедет к нему секретарь товарищ
Овсянкин, он Овсянкину доклад донесет: де¬
скать, до какой поры наши грибные точки бу¬
дут без контроля и когда к нам перестанут
ездить дармоеды... А Овсянкин: «Какие та¬
кие дармоеды?» А Кучеряев: «Да вот приез¬
жал намедни...» И об’яонит всю твою биогра¬
фию, и Овсянкин запишет твою фамилию, имя,
отчество, и пошло, поехало...

Трофимкин неодобрительно покачал головой:

— И вот будет у нас сессия сельского со¬
вета, и об грибах там тоже разговор зайдет, и
сделают об тебе такое постановление, что в
брюхе у тебя студено станет, и пошлют это
постановление твоему начальству—раз, проку¬
рору—г два, обкому партии—три... И пошло,
поехало...

— Чудак ты! — озябшим голосом сказал за¬
готовитель. — Ты думаешь, я вот так сел
сейчас на поезд—и тю-тю. Нет, извиняюсь. Я
еще у вас тут не один, может быть, день про¬
живу. У меіня тут целая серия предложений и...
и вообще...

— Это — другое дело, — сказал Трофим¬
кин и, дернув вожжой, снова заговорил о
климате.

А. КОЛОСОВ

7

НЕ СБРИТЬ 1 - \штщЫ
* лШштатг,
-_—, шабкотт

гдо'ЙйкИ

уходя

ГДСИ

СВЕТ

ПРОКОФЬЕВ, ФЕДОР
1903.СРЕДНЕЕ.НЕТ.
НЕТЛЕСЗДИЛСЯ.-НЕ
СОСТОЯЯ.ЛО БОЛБЗНІ

СМОТРИХ'КОЛЬКО
КЯНИТЕЛИІ
АВСЕЖБ ВСЕМ

весело!

ОНЙОБМЯНЫЛЙ мои
лучшие чувствй;

СКРЫЛЯ.ЧТОИХ

, дом сносят. ^

ПОЧЕМУ ТЫ
РАЗВЕЛСЯ
С МАШЕЙ?

;-- "НЕ

:

Я ОБЯЗАТЕЛЬНО
СДЕЛАЮ ВАС ГБ'

КАЖУСЬ ТАКОЙ

АМЫ.КРОМЕТОГО,
ПРОВОЖЯЕ/ѴІ
ЕЩЕ И СТАРЫЙ

ж удачно вы ПРИДУ¬

МАЛИ, ИВАН МАКСИМО¬
ВИЧ, НАЗНАЧИТЬ ДЕ-
РУШЦИМ) новых СО¬
РТОВ ИМЕННО СЕГОДНЯ

Б 1 2 ЧЙС 08 Н 0 ЧИ. /

МОЯ КОМЕДИЯ,ВСЕ - ,
ТАКИВЕСЕЛЕЕТВО-
ЕЙ В ЗАЛЕ СЛЫША¬
ЛСЯ СМЕХ

ЕЩЕ-БЫ-'ЧЕТЫРЕ
С0ЯВТ0РЯ-5ЫЛ0
КОМУ СМЕЯТЬСЯ -

БТУЖ ПОШЕЛ ЧЕ-
ВЕРТЫЙ ГОД,КАК
ХОЖУ КВЙМ СО С 60
ІМ ИЗОБРЕТЕНЬЕМ

ИурйиНюра ошиблись: они

ОББДУМЙЮТ,ЧТО СМОТРЯТСЯ
В ЗБРКЙЛО.

ГНУ.ЧТО'Ж.щР

ч / /Г\ & ЩЕмШ

ч», ( •. • -л/> ШІП

Щ с новым V

Ж ГОДОМІ Л

таШВ

1

\ 1 1 И §■ в $ I

■ й я

В >%• в

В ІС; 1

1 & р

■ :ІІ I

К

я

[Ий^Я

нокой ПЬЕСЫ) *)/•

СТАНДАРТНОЙ?»

ГпочЕмРгек

МНОГО ВИНА
[ДЛЯ ВСТРЕЧИ
[НОВОГО ГОДА?

^ л

ШвИН

ТГ I ^ ' Л<дЭ

Іа. 1 / аяДрИвс^ •

у§||| ѵ/

1 ІШ 6 Г

ѴИш ж о » •Ж

^3

Рис. Л. Генча

— Я давно знаю товарища Редькина, как выдер- — Редькина? Ни зг что не приглашай! Нагонит

жанного, энергичного, я бы сказал, боевого това- скуку. Это вялая, серая, бездарная личность. Да

рища с блестящими способностями. к тому же мы его почти не знаем.

Во Львове

Э ТА фотография «аходшіаісь в одном из
тихих переулков города Львова^ и хозяй¬
ничал ів ней тихий Істаричок ю подстрижен¬
ной седой бородкой, как у кардинала Ри¬
шелье.

Мы застали старичка в /ту минуту, когда он
раскладывал в шмметричном порядке несколь¬
ко сот фотографических снимков. Они возвы¬
шались как обелиски на полу, и нужно было
ходить с оглядкой, чтобы йе .разрушить эти
сооружения.

— Мой музей,—*с удовольствием сказал ста¬
ричок-фотограф,—пятьдесят лет работы. Это^-
еще не в#&. Вы не можете себе представить,
какую груду мы сожгли в інашѳм «крематории».

іИ старичок показал на камин в углу его
студии.

Действительно это было нечто вроде музея.
Перед нами лежали фотографии полувековой
давности.

Мы увидели десятки однообразных бритых
и усатых физиономий австрийских гусар и
гвардейцев эпохи Франца-Иосифа. Узкие куртки
облегали их сухощавые фигуры, высокие во¬
ротники подпирали напомаженные и завитые
головы. В правом плазу сверкало стеклышко
монокли. Руки были сложены на эфесе шпаги.
На коленях лежали высокие, похожие на ды¬
мовые отрубы старого дома головные уборы.
Это был некогда живой типаж оперетты «Ле¬
тучая мышь» Штрауса, типаж оперетт Легара.

— Тысяча девятисотый год...—.сказал ста¬
ричок-фотограф.— Видите подпись внизу
«Лемберг»—■ Львов». Вот это, например, обер-
л^йтенант -граф фен Виттах, ад’ютант эрцгер¬
цога Франца-Фердию іда , а это его невеста ба¬
ронесса фон Розен, мои уважаемые заказчики...
Имеется еще фотография майората его си¬
ятельства, а также фотография его охотничь¬
его домика и его виллы в Карпатах... В на¬
стоящее время там дом отдыха для железно¬
дорожников...

Отаіричок перешел к другому обелиску из
фотографических снимков.

— «Двадцать лет спуістя», — так я бы назвал
эту коллекцию экспонатов моего музея. 1920
год.

И он положил перед наіми сіраініную фото¬
графию. На снегу лежало красивое /рогатое
животное — лось — с ветвистыми, закинутыми
наЭад «рогами. На шине у убитого животного
сиДел господин в бекеше, в шляпе пирожком
и 1с перышком. Лицо господина было почти
квадратным. Под широким ввиде картофелины
носом торчали усы ввиде щетки. Ниже был
рот с надменно приподнятой верхней губой и
подбородок, тремя этажами спускавшийся к
бобровому меховому воротнику. На коленях у
господина ліежаіла охотничья двустволка.

— Господин граф Оигиэмунд Тышкевич,—
сказал старичок,— в своем заповеднике. Сена¬
тор и посол польского государства в Бразилии.
Я имел чертъ Снималъ серебряную свадьбу гра¬
фа в его дворце... Вероятно, вы там бывали.
Это теперь клуб, если не ошибаюсь, клуб
швейников...

•И он швырнул фотографию на пол.

— Теперь, если позволите...

Передо мной лежал страшный портрет. В
первое М'Пновение мне показалось, что это фо¬
тография артиста в гриме и костюме из егіеры
«Запорожец за Дунаем». В кунтуше с откид¬
ными рукавами, в шароварах шириной в Черное
море на бархатном стульчике сидел чубатый
и усатый мужчина. На коленях у него лежала
древняя, похожая на ятаган сабля.

— Артист?

— Помилуйте, товарищ... Атаман Коновалец,
бывший комендант Киева, правая рука госпо¬
дина Петлюры, накануне от’езда в действую¬
щую армию. Я имею *еще один портрет этого
господина в штатском костюме и без чуба, но
с усами. И портрет этого же гоіоподіиіна в авто¬
мобиле с ад’ютантом. Он любил сниматься, гос¬
подин Коновалец...

Стгричск-фсггограф помолчал.

— Юзеф,— сказал он мальчику,— дай спич¬
ки.— Повернувшись к камину, произнес с до¬

стоинством: — Вы будете присутствовать при
церемонии сожжения моих уважаемых клиен¬
тов в моем собственном «крематории».

—• Что вы? Что вы?—закричал мои спут¬
ник.—? Не делайте этого!

Рука старика, протянутая за спичкой, повис¬
ла в -воздухе.

— Опомнитесь!—-продолжал мой спутник.—
Я директор с’емочной группы из Киева! Я про¬
сто умоляю вас, такбй типаж, такой редкий
типаж! Как можно это жечь! Давайте их всех
сюда: и графа фон Виттиха, и его невесту, и
графа Тышкевича, и пана атамана Коноваль-
ца,— Словом, /всех... Это же — для на<с чистое
золото! Давайте их всех, я пришлю легковую
машину, а если понадобится, то грузовик!
Это же музей, а вы говорите «крематорий»!
По чем /вы береге за штуку?

— Возьмите даром,— сказал старичок.—
Ведь віеем им теперь — -грош цена...

— Клиент!—торжественно провозгласил
мальчик Юзеф.

Старичок-фотограф ушел в студию.

Мы задержались еще на несколько минут,
рассматривая музей фотостудии, и, уже уходя
из студии, мы снова увидели старичка-фото-
графа.

На фон 1 © ш)гшсаініной на холе,те колл спады
РенесанС сидел круглолицый паренъ в гуцуль¬
ской шляпе и курітке, со значком ворошилов¬
ского стрелка на груди. Он лотел от смущенья
и щурился от яркого света электричССікого ре¬
флектора.

— Минута!— кричал старичок-фотограф.—

Готово!

Свет рефлектора потух, и ©тарйшок-фогограф
тут же скомандовал мальчику:

— Запиши: Тадей Куцыба, председатель
сельсовета.

Был канун 1941 года в советском городе
Львове.

Л. НИКУЛИН

10

ЛЮБИМЕЦ НАРОДА...

Рис. К. Елисеева

— Господин Ван Цзин-вей! Толпа собралась вас привет¬
ствовать! Покажитесь ей!

— А это не опасно?

— Абсолютно. Там нет ни одного китайца.

»4§р0/7е

СОЛ

Идет навстречу свинопас
Пасет своих свиней.

— Скажи, приятель; кто
По-твоему, важней?

Солдат заспорил с королем,—
>Кто «старше, кто важней.
Король сказал: —- Давай пойдем
И снроскгм у людей.

— Ну что ж,—ответил свинопас,-
Скажу я, ікто важней из вас.

•Из вас двоих 'важнее тот.

Кто без другого проживет.

— Ты проживешь без королей?

Солдат сказал:— Изволь! *

А ты без гвардии своей?

— Ну, нет!— сказал король.

С. МАРШАК

Нот вышли под вечер вдвоем
С парадного крыльца:

Солдат под ручку с королем
Из летнего дворца.

Бывший визитер

З А СЕМЕЙНЫМ столам, во время (ново¬
годнего ужина, старый бухгалтер Иван
Михайлович поднялся и сказал:

— Дорогие мои друзья. Я старик. Мне уже
стукнуло 60 лет. Я помню живого городового.
По крайней мере, 35 раз я усаживался за но¬
вогодний стол и произносил слова, извечные
как мир: «С Новым годом, с новым счастьем!»

Сейчас я взял слово для того, чтобы пока¬
яться в своем проклятом прошлом: когда-то я
был визитером, дорогие мои друзья, новогод¬
ним визитером. Не отшатывайтесь от меня.

Тридцать лет назад я принадлежал к числу
тех молодых людей в форменных фуражках с
кокардами и в пальтишках с ясными пугови¬
цами, к числу тех молодых людей, какие слу¬
жили в конторах, банках, на почте и именова¬
лись чиновниками. Вот и я считался чиновни¬
ком и, получая 25 целковых в месяц, состоял
в высоком звании коллежского регистратора.

Вы знаете, кто такой коллежский регистра¬
тор? Нет, вы, конечно, не знаете... Вы думае¬
те, наверное, что это вроде генерал-ад’ютан та
или камер-юнкера двора его величества. Оши¬
баетесь. Будучи в чине коллежского регистра¬
тора, я занимал должность конторщика—толь¬
ко и всего.

Про таких, как я, пели песенку:

«Вогт идет чиновник.

На нем ішщ-мундир.

Сыплется крыжовник
Из карманных дыр».

Столоначальник губернский секретарь Сви¬
стунов при встрече подавал мне два пальца,
а управляющий банком граф Недрыгайло не
удостаивал даже и кивком. Однажды, впро¬
чем, он почтил, меня своим вниманием заме¬
тивши:

— Эй, послушайте, как вас там... э... голуб¬
чик, как ваша фамилия?

— (Иванов, ваше сиятельство, — отвечал я,
готовый провалиться сквозь землю от смуще¬
ния.

— Прелестно, — заметил граф удаляясь...

Я я граф! Это сопоставление было столь же
противоестественным, как сравнение между
Эйфелевой башней и пожарной каланчой в го¬
роде Малмыже. Но, тем не менее, таков уж
был обычай: на Новый год все мы, мелкие чи¬
новники, должны были приносить нашему
управляющему поздравления. Это называлось
крайне светски—«нанести визит». И я, каюсь,
в числе прочих «наносил визит» и был, следо¬
вательно, визитером.

Утром в новогодний день я вскакивал, как
встрепанный, с мыслью, которая томила и му¬
чила: сегодня надо идти к его сиятельству.
Я яростно чистил штиблеты бурской ваксой.
Сдувал пылмнзш с потертого мундира, наяри¬
вал мелом пуговицы, надевал манишку с цел¬
лулоидовым воротником, твердым, как желез¬
ная скоба, и отправлялся с визитом. На моем
лице отражалась смесь торжественности, уны¬
ния и робости. Я шел, подгоняемый морозом,
щелкая зубами от холода в своем пальто, под¬
битом ветром. У под’езда дома, где жил граф,
стояли вереницей шикарные сани и кучера, по¬
добно изваяниям, возвышались на облучках.
В дверях красовался швейцар Родяоныч с бо¬
родой, как у генерала Скобелева. В день Но¬
вого года у графа всегда был большой прием.

Я шел медленно, стараясь как можно
дольше оттянуть тяжелый момент визита. Все
заранее было известно: я поклонюсь Родион ы-
чу, он презрительно поглядит на меня и ска¬
жет: «Здрасте, господин, не упомню вашей фа¬
милии». (Родноныч так же, как и его хозяин,
отличался слабой памятью на наши фамилии.)
Затем он величественным жестом покажет на
книгу в рыжем переплете, лежащую на столе
в вестибюле. Я должен буду взять перо в ру¬
ки и начертать, по возможности скромно, свою
скромную фамилию. Сия роспись означала, что
я посетил графа. Больше ничего не требова¬
лось. Наверх, туда, откуда раздавались весе¬
лые голоса гостей и звуки рояля, меня, разу¬
меется, не приглашали.

Стараясь не поскользнуться «а сверкающем
паркете, я удаляюсь, оставляя Родионычу
потный двугривенный «ш чай». «Гольтепа»,—
думает он. «Хам», — думаю я...

Но однажды у самых дверей меня вдруг
осенило: «Не пойду! Какого, действительно,
чорта! Не пойду. Противно идти. Не желаю».

Я прошел мимо сверкающих дверей. Родио-
ныч стоял великолепным столбам. Я прошел
мимо невзирая ни на что. Я не хотел больше
быть визитером. Весь день я был в отличном
настроении духа.

Однако, когда на следующее утро я, как
всегда, явился в присутствие, меня вызвал к
себе управляющий.

— Э... э... голубчик,— сказал он,— как,
любезнейший, ваша фамилия? Иванов? Пре¬
лестно. Я, любезнейший, терпеть не могу не¬
вежливых людей, не признающих установлен¬
ных правил благоприличия... Я, любезнейший,.,
все забываю вашу фамилию... не потерплю-с.
Или вы или я...

Вы, разумеется, понимаете, что выбор тут
был весьма ограничен: он остался в банке, я
ушел, ушел в пальтишке с форменными пуго¬
вицами, в фуражке с кокардой и без копейки
денег... Визитер!

Это было тридцать лет назад, друзья мои,
всего каких-нибудь тридцати лет. И я, старый
хрыч, старый бухгалтер,^йіідавцшй виды на
своем веку, поднимаю стакан вина, пью ваше
здоровье и говорю:

— Вы, мои дорогие, не помните живого го¬
родового, и это хорошо. Вы не помните гра¬
фов. Вы не помните графских холуев. Вам ни¬
кто не говорил: «Эй, вы, любезнейший, как
ваша фамилия?» Вам яе надо бегать с «визи¬
том». Вы работаете от души и от сердца. Вам
радостен ваш труд. Я вместе с вами дышу
полной грудью. Я веселюсь вместе с вами,
моя юные друзья.

Выпьем же и произнесем: «С Новым годом,
с новым счастьем»...

н. кружков

Без двадцати двенадцать.

12

Необыкновенная

встреча

ЕЛКИ н ПАЛКИ

— Там елку доставили.

— Ну и что? Разве вы не знаете порядков? Подшить ее к делу —
и все!

Д НЕЙ за двадцать до Нового года для
Аркадия Бобкова наступала мучительная
пора терзаний: где и с кем встречать?
С кем? С кем? Куда идти? У Варенцовых
обычно бывает чудесный заливной поросенок,
но там собираются одни старики. Они смачно
едят и до утра не подымаются из<-за стола.
У Звонаревых много шуму, пляски, веселья,
но у этих безалаберных людей одни консервы
на закуску. Хотя бы на полчаса следовало
заехать к Василию Сергеевичу: единственный
родственник в Москве. Друзья звали в ресто¬
ран, за город, на зимнюю дачу. Одним словом,
Аркадий разрывался на части и до последней
минуты не мог решить, куда идти.

Так бывало во все прежние года. Но на
этот раз Аркадий мучился лишь по одной
причине. Как и всегда, задолго до Нового
года он имел десятки приглашений, но он
ждал и не мог дождаться одного телефонного
звонка. Почему его не приглашает Валентина
Антоновна? Аркадию было хорошо известно,
что у нее соберется много народу, и даже
Вася Покрышкин приглашен позавчера, а его
обходят. Между тем Аркадий вот уже более
трех месяцев был сильно влюблен в Вален¬
тину Антоновну. Неужели она не замечает?
Неужели взбалмошный и легкомысленный По¬
крышкин ей более по душе?

Неожиданно раздался телефонный звонок, и
Аркадий с замирающим сердцем услышал го¬
лос Валентины Антоновны.

— Аркадий, — сказала она,— если вы еще не
заняты, я буду очень рада видеть вас у себя.

— Абсолютно свободен! — торопливо и ис¬
пуганно воскликнул Аркадий.— Обязательно
буду.

— Не спешите,— предупредила Валентина
Антоновна. — ■Подумайте как следует. Я знаю,
что вас приглашают в тысячи мест, у меня
соберется маленькая компания, вы же знаете
мою комнату. Ни танцев, ничего нельзя
устроить. Я боюсь, что вы будете скучать.

— С вами скучать! — прокричал в трубку
Аркадий.

Валентина Антоновна рассмеялась, потом,
Прощаясь, повторила:

— Подумайте все-таки, я буду очень огор¬
чена, если вы потеряете такой вечер. Итак,
до свидания...

Наконец наступило 31 декабря. Ровно в по¬
ловине двенадцатого Аркадий вместе с Васей
Покрышкиным явились к Валентине Анто¬
новне. Предприимчивый Покрышкин тащил
огромный сверток с шампанским, а Аркадий
держал подмышкой закутанный в газеты букет
цветов.

Дверь открыла сама Валентина Антоновна.
Но, к удивлению друзей, в квартире было ти¬
хо, а сама Валя стояла одетой в шубу, и на
ногах ее чернели высокие резиновые боты.

— Тише, тише,— шопотом предупредила Ва¬
лентина Антоновна,— проходите скорей на
кухню. У нас случилась большая неприят¬
ность. Как жалко, что я не могла вас преду¬
предить.

На кухне Валентина рассказала подробности
неприятного происшествия.

— Два чіасіа назад, — сообщила она, — к нам
приехала тетя из Ташкента. Не знаю, что слу¬
чилось: перемена климата или что-нибудь дру¬
гое,— но тетя лежит в горячке. Только что
был врач, и он подозревает воспаление лег¬
ких.

— Страшное дело! — встрепенулся Покрыш¬
кин- Если вы можете на кого-либо оставить
тетю, едемте со мяюй. Я обязательно должен
быть у Свирибеевых. Собственно говоря, я
специально заехал к вам извиниться, что не
могу быть у вас: Свирибеев вернулся с Кам¬
чатки, я его не видел четыре года.

— Очень хорошо, спешите, и вам, Аркадий,
рекомендую: не теряйте времени.

— Нет, — сказал Аркадий.— Если вы разре¬
шите, я останусь с вами.

— Зачем! — запротестовала Валентина Анто¬
новна. — Мне вас даже негде # принять: ком¬
ната занята тетей... К чему вам терять вечер...

— Счастливого Нового года!—торопливо по¬
прощался Покрышкин, и, перекинув с руки на
руку сверток с шампанским, он понесся к
дверям.

Аркадий остался.

— Не надо,—укоризненно сказала Валентина
Антоновна.— У вас еще есть целых двадцать
минут. Вы успеете и попадете в веселую ком¬
панию...

— Не говорите,-- решительно перебнлі Арка¬
дий, стаскивая с себя пальто,— я буду с вами.

— Не снимайте пальто!—ужаснулась Валя.—
Мы будем сидеть в комнате соседки: она
уехала на полгода; у нее страшно холодно.
Вы видите: я в шубе и ботах.

— С вами, — воскликнул Аркадий,—я готов
сидеть в торосах Северного полюса!

Они прошли в маленькую комнату и сели
на жесткий диван. Валентина Антоновна по¬
плотней закуталась в шубу и умоляюще по¬
смотрела на Аркадия:

— К чему все это? Мне даже нечем вас
угостить. Подумайте, у вас еще есть пятнад¬
цать минут, прошу вас...

— Молчите! — приказал Аркадий.

— Ну, хорошо,— согласилась Валя,— спа¬
сибо. Но что мы будем делать? Нечего ска¬
зать, хороший Новый год! Вы долго будете
помнить.

В жизни не забуду. Мне так тепло на
сердце,— проникновенно сказал Аркадий, чув¬
ствуя, как у него стынут ноги.

На замороженных окнах искрились ледяные
узоры. В комнате стало еще холодней. Но
Аркадию внезапно стало жарко. Он решил
сейчас же, сию минуту, признаться.

— Валентина Антоновна,— торжественно н
тихо сказал он,— Валя... дорогая... Через не¬
сколько минут наступит Новый год. Мил¬
лионы людей в эту минуту пожелают друг
другу счастья. Какое же счастье ждет меня...

Он не успел окончить фразы: вдруг стало
темно, и Валентина Антоновна соскочила с
дивана:

— Что такое?.. Погасло электричество. Вот
невезенье! Аркадий Петрович, вы умеете чи¬
нить пробки?

— Не пробовал,—признался Аркадий,—но
идемте. Где у вас пробки?

Печально вздыхая. Валя взяла Аркадия за

руку, и наощупь они выбрались в коридор.
Спотыкаясь, Ничего не видя перед собой, брел
Аркадий за хозяйкой.

— Правей, держитесь правей,— предупре¬
ждала Валя,— осторожней: здесь стоит вело¬
сипед. Не ушибитесь. Ах, зачем вы остались!
Вот вам и встреча Нового года!

- - Это будет незабываемая встреча!—бормо¬
тал Аркадий, все крепче и крепче сжимая
руку Вали.

Ему казалось, что они прошли уже пять
километров. Вдруг он остановился, притянул .
к себе Валю.

Но в эту секунду вспыхнул свет, раздались
хохот, аплодисменты...

Ошеломленный Аркадий зажмурился от рез¬
кого света и едва не вскрикнул от неожидан¬
ности.

Он стоял посреди ярко освещенной комнаты,
переполненной гостями. На столе сверкали
бокалы, заиграл патефон, и все закричали
*Ъура». Часы ударили двенадцать, я Валентина.
Антоновна, схватив со стола бокал, громко
провозгласила:

— С Новым годом, дорогие! Позвольте вам
-представить моего лучшего и истинного друга
Аркадия.

Мих. РОЗЕНФЕЛЬД

Рис. В. Васильева

На Западе без перемен.

13

Рис. Б. Пророкова

ЛИРИЧЕСКОЕ

Новогодняя

просьба

— Как хорошо, совсем как в планетарии!

— Даже лучше: лектора нет, а об’яснение есть.

Р АБОТНИК эстрады (в области так на¬
зываемого «разговорного жанра») Семен
Иванович Пестиков ходил вокруг празд¬
нично сервированного стола и мурлыкал. Се¬
годня, как и обычно, он встречал Новый год
у себя дома, в тесном кругу родных и друзей.
Закуски, вина и фрукты дразнили воображе¬
ние, и Семен Иванович уже предвкушал, как
он перед полуночью наполнит рюмки и ска¬
жет: «Выпьем последний раз и закаемся... до
будущего года!»

В столовую вошла жена Пестикова.

— Семочка,— сказала она,— ты на меня не
обидишься?

—Я?! На тебя?!—с преувеличенным изум¬
лением воскликнул Семен Иванович.— За что
же?

— Видишь ли... Я тебя очень люблю, Се¬
мочка, но... Только ты, пожалуйста, не сер¬
дись!.. Есть у меня к тебе новогодняя прось¬
ба... Вот, я знаю, перед двенадцатью часами
ты скажешь: «Выпьем последний раз и за¬
каемся... до будущего года!» После двенад¬
цати: «Батюшки, мы же с прошлого года ни¬
чего не пили!» Потом: «Божже мой, я же с
прошлого года ничего не ел!» Потом: «Вот
тебе на, я же с прошлого года не выкурил
еще ни одной папиросы!..» И так далее, и так
далее. И это повторяется каждый год — слово
в слово!.. Это же скучно, когда люди одну
и ту же шутку повторяют и повторяют... Это
же, Семочка, очень скучно!

— А, знаешь, я как-то того... не замечал,—
сконфуженно пробормотал Пестиков.— Но ты
права...

И он дал слово, что этот Новый год он
встретит новыми словами, новыми шутками.

Однако, когда собрались гости и часовая
стрелка медленно подползла к двенадцати,
Семен Иванович не смог выдавить из себя ни
одного нового слова, а старые так неудержи¬
мо стремились сорваться с языка, что он
даже зажал рукой рот.

— Что с вами, Семен Иванович? — спраши¬
вали его гости.

— Ничего...—мычал Пестиков, почти не раз¬
жимая губ.— Ничего... так... зубы...

Только часам к четырем, когда все разо¬
шлись по домам, Семен Иванович вздохнул
облегченно и сказал:

— Ну вот, я и выполнил твою новогоднюю
просьбу... Ты мною довольна?

—- Очень!—ответила жена.

Пестиков закурил папиросу и оказал:

— Я же с прошлого года не выкурил ни
одной папиросы.

Не выдержал все-таки!..

Н. колесников

Разиые іра дусы

— Алло! Алло! Междугородняя? Алло!

— Говорите! Абонент у аппарата.

— Алло! Ниночка? Здравствуй! Это Ве.ра го¬
ворит.

—■ Здравствуй, Верочка!

— Добрый день! Поздравляю тебя с насту¬
пающим Новым годом!

— Спасибо! И тебя. Как у вас жизнь?

— Хорошо. Погода чудная... Алло! Всего
25 градусов.

— Алло? Да, да!.. И у нас целых 25 граду¬
сов!

*— Что?.. Какое совпадение!.. К встрече го¬
товитесь?

—• Еще бы! Даже елку ухитрились достать!

— Что, что? А, елку! Да, их сейчас тьма!
—• Талочка так рада! Только что прибежала

с улицы... ты слушаешь?., с одной тапочкой:
другую потеряла по дороге!

— Что? Тапочки? Неужели она уже ходит
одна за тапочками?

— Алло! Алло! Да, ходит в одних тапоч¬
ках...

— На лето? Алло!

— Алло? Да, да!.. Настоящее лето! Когда
окна закрыты, ужасно душно... Ты м'аня слы¬
шишь?

— Алло! Да, конечно, закрыты, но душно
не будет... Разве только придет больше наро¬
ду... Шубы, калоши, валенки...

— Алло! Что, что? Леша? Конечно, нема¬
ленький... Я ему белые брюки приготовила... И
майку...

— Кого? Майку? Нет, Майку уложили по¬
раньше спать. Она себе носик отморозила.
Алло?

— Алло! Леша тоже сегодня сморозил: го¬

ворит, что будет жарить яичницу на булыжни¬
ке!

— Что? Лыжники? Да, у нас много лыжни¬
ков! Такая красота! Мчатся навстречу... Алло!
Алло!.. Даже умеют лыжами писать на снегу.

— Алло... Встречу? Конечно, описать смогу...
Хотя в такую жару, понимаешь сама....

—• Что ты говоришь? В какую жару?

— Что? А! Да у нас в Баку 25 градусов

жары!

— Ах вот что! А у нас в Иркутске 25 гра¬
дусов мороза!

— А! А я слушаю и не понимаю! Вот шту¬
ка! *

— Ха-ха! Ну, прощай, Верочка! Привет всем!
— Прощай, Ниночка! Счастливой встречи!

НЕСТОР НЕТОПИСЕЦ

14

НЕ В СЫНА ПОШЕЛ

Рис. В. Горлева

— Папа, а я вместо шести елок был уже на восьми.

— Вот счастливец! Ты свой план перевыполнил, а мой у меня еще

на шее сидит.

У телефона

Т ЕЛЕФОН этогг висит на стене в коридоре.
Рядом с .аппаратом кнопками іцришпилечі
разграфленииый лист буіміаш с фамилиями
жильцов для учета разговоров.

Погоіворіиів по тел’ефоеу, каждый обязан по¬
ставить -себе единицу. Кроме единиц на учет¬
ном листе изображены рожицы, інарисовач-шые
в небрежной графической манере по формуле
неизвестного мастера: тачка, точка, запятая,
миную — рожица кривая.

Рожицы — творчество Алика., сына (телегра¬
фистки Нины Петровны, женщины одинокой и
очень сильно занятой.

Телефон общественного ^пользования. Следо¬
вательно, когда трещит вызывной звонок, то к
аппарату очень долго никто .не подходит.

На шестом звонке из самой дальней комнаты
(по коридору направо) выскакивает Зоя Львов¬
на-., жена актера -малых форм.

На ходу застегивая халатик, Зоя Львовна
вприпрыжку мчится по коридору и, в самый
последний момент подняв трубку, ту.т же
швыряет ее -на столик.

— Никиту Федоровича!—с нескрываемой
злостью возглашает жена актера малых форм
и удаляется, размышляя о несовершенстве те¬
лефонной техники: «Неужели нельзя приду¬
мать, чтобы телефон звонил каждому по-раз¬
ному: два длинных—ей, один короткий—Ни¬
ките Федоровичу и так далее».

...В таинственный, милый и радостный «вечер,
который бывает раз в году — тридцать первого
декабря,— телефон общественного пользования
работает почти непрерывно. Жильцы квартиры
выстраиваются в очередь к аппарату. Нетер¬
пение гложет их души.

Они подгоняют счастливца, завладевшего
трубкой, покашливанием, горестными вздохами,
неопределенным рычанием.

Потом начинается разговор в открытую:

— Зоя Львовна! Это — безобразие! Пора
кончать!

Не опуская трубку, Зоя Львовна парирует
удар:

— Что зна/чнт «безобразие»?! Это—нахаль¬
ство так говорить под руку. Да нет, это я не
вам. Это я одному тут... Ну, что вы мне хоте¬
ли еще пожелать на Новый год, Никанор Ни-
каінюрович? Спаісибо. Позволить? Звоните, это
будет оч'ень мило с вашей стороны. Только
предупреждаю: я в -это время уже буду пья¬
ная. Анекдот? А он длинный? Длинный?!. Ну
все равно, рассказывайте.

Очередь «издаст коллективный стон. Болып’е
всех кипятится Никита Федорович, как стоя¬
щий первым:

—і Это же — действительно безобразие! Она
будет слушать длинные анекдоты, а я из-за
нее опоздаю па .встречу! Кончайте, Зоя Львов¬
на!

— Что, что?—говорит в трубку жена акте¬
ра малых форм. —А муж что ей говорит? Слу¬
шайте, Никита Федорович, я вас, ей-богу, труб¬
кой тресну... Да нет, это я не вам... А «жена
что сказала? Сам дурак!.. Да нет, это я тут
одному... А муж что ей ответил?

Наконец, Никита Федоірович овладевает
трубкой. Теперь Зоя Львовна стоит последней
в очереди (ей нужно позвонить еще во много
мест!) и нервничает больше всех.

Никита Федорович — человек обстоятельный:
он говорит медленно, вдумчиво, переспрашивая
каждое слово:

— Обожди!.. Как?.. Значит, сажусь на мет¬
ро? Как? Ага! Из метра направо? На какое
направо? На направо, которое, как выходишь,
направо, или которое, как входишь, направо?
«Как выходишь! Ага! Так... Как? До Земляно¬
го вала и налево? На какое налево? На нале¬
во, как едешь к Курскому или от Курского?
Как?

— Боже мой!—негодует Зоя Львовна.— Я,
посторонний человек, уже все пошла. И давно
бы на месте была, а он все такает. Пора кон¬
чать, Никита Федорович!

— Как? Так! Еще «раз повтори: на. какое на¬
лево, я забыл. Так. Я за себя не ручаюсь, Зоя

Лывовіна, слышите? Да это я не тебе... Это тут
одной. Как? А потом? Так!

— Боже мой, какой тупой человек! Вы дол¬
го еще будете такать?

— Так! По лестнице направо? На какое на¬
право? Как? Если вы будете мне мешать, я
буду говорить ещё час. Это я не тебе... Как?
Попробуйте только отнять трубку, ну, попро¬
буйте!..

Конфликт из-за трубки аппарата обществен¬
ного пользования грозит принять совсем уже
драматический характер, но тут из комбаты
телеграфистки Нины Петровны в коридор вы¬
ходит Алик, в одной рубашке, .разовый, за¬
спанный и сердитый.

— Граждане!— говорит он солидно.— Ну-ка,
дайте мне маме позвонить.

— Становись в очередь, Алик.

— Дудочки! Дети без очереди. Мне неко¬
гда, мне спать нужно.

— Ну, ладно, Алик,— вдруг смягчается Ни¬
кита Федорович,— і звони, если тебе спать
нужно. На трубку. Надеюсь, ребенку вы усту¬
пите очередь, Зоя Львовна?

— Ребенку да, но вам — никогда. Звони, де¬
точка.

Алик, сопя, набирает номер и важно говорит:

— Попросите маму... То есть Нину Петров¬
ну. Это ты, Нина Петровна, то есть мама? Я
тебя не узнал. Мама, ты не беспокойся, я
сплю. Зачем звоню?' А это я соскучился и про¬
снулся. Мне, знаешь, что снилось? Мне сни¬
лось, что Новый год уже пришел. И еще,
будто ты мне с дежурства вкусненькое прине¬
сла.^ Ой, хорошо, я сейчас зяСну. Мама, я
тебя поздравляю с Новым годом.

Алик вешает трубку хочет идти к себе. Но
люди, стоящие в очереди у телефона общест¬
венного пользования, окружают его и не пу¬
скают:

— Идем к нам встречать Новый год, Алик.

— На, возьми конфетку, деточка.

— Ты не скучай, мама скоро придет.

Когда Алик уходит, Никита Федорович го¬
ворит, обращаясь ко всем, но главным образом
к Зое Лывовне:

— В общем... с наступающим вас, товарищи!

— И вас также. Вы уже отзвонились? То¬
гда разрешите мне.

ЛЕОНИД ЛЕНЧ

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ Рукописи не возвращаются

Адрес ред.: Москва, 40, Ленинградское шоссе, ул. „Правды* 1 , 24; тел. Д 3-32-50: Д 3-33-47. Прием ежедн. с 3 до 7 часов. Подписная цена на журнал —1 р. 20 к. в месяц.

Изд-во „Правда**

А34361. Москва. Изд. № 3. Сдача текста н рисунков 19/Х11 1940 г. Подписано к печати 27/XII 1940 г. Статформат 72X105 см. Печ. л. 2. Кол. зн. в 1 печ. л. 78 ОСО

Типография газ. „Правда* имени Сталина, Москва, ул. „Правды", 24. Заказ М° 4413. Тираж 271 000 экз.

Рис. Бор. Ефимова

- ѵг "42